Educational Technology & Society 11(2) 2008

ISSN 1436-4522

ГЕНДЕРНЫЕ АСПЕКТЫ КОММУНИКАЦИЙ НА ПРИМЕРЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ПРАКТИК ИНТЕРНЕТА

Е.И Горошко

кафедра межкультурной коммуникации и иностранного языка

Национальный технический университет «Харьковский политехнический институт», Харьков, Украина

pelena@lin.com.ua; olena_goroshko@yahoo.com

Аннотация

Статья посвящена особенностям вербальных коммуникативных практик, протекающих в Интернете, а именно восприятию гендерных особенностей этих коммуникаций в процессе дистанционного обучения. Актуальность изучения именно гендерных особенностей коммуникативного поведения, реализуемого в Сети в рамках образовательного дискурса, была обусловлена тем, что, по данным достаточно большего количества исследований, гендерный фактор сильно воздействует как на речевое поведение, протекающее через Сеть, так и на эффективность самого процесса обучения, при этом его влияние не столь однозначно. Материалом для исследования послужили данные, полученные в результате проведения опроса информантов, обучающихся как очно, так и дистанционно через сеть Интернет (e-learning). Проведенный опрос показал, что восприятие и осознание гендерных особенностей компьютерных коммуникаций происходит не только на уровне академического дискурса, но и обыденного сознания. Эти гендерные особенности в коммуникации, осознаются самими коммуникантами на уровне их повседневных практик общения в Сети. Наиболее адекватный подход к изучению гендерных особенностей общения в социальном пространстве интернет-коммуникаций может осуществляться в рамках теории речевого сообщества, позволяющей наиболее адекватно описать и интерпретировать эти особенности. При продвижении дистанционного формата обучения особое внимание следует обратить на понятие гендерной чувствительности как необходимой составляющей социальных практик и ценностных ориентаций, вырабатываемых и поддерживаемых обществом, а также разработке и внедрения «гендерно чувствительных» технологий обучения в образовательные практики как в очном формате, так и дистанционном.

Ключевые слова

Интернет, дистанционное образование, гендер, коммуникация, опосредованная компьютером (КОК), теория речевого сообщества.

Постановка проблемы в общем виде

В последнее время всё большую и большую популярность на постсоветском пространстве приобретают дистанционные технологии обучения (ДО) и в т.ч. такая его разновидность как преподавание через сеть Интернет (e-learning). Столь высокая популярность ДО отчасти объясняется его относительной дешевизной, тем, что обучаемые не привязаны ни к определенному времени обучения или территории, откуда обучение осуществляется, и некоторыми другими особенностями.

Однако при внедрении дистанционных форм обучения возникает ряд трудностей как чисто технологического плана, так и методологического, к которым, прежде всего, относятся особенности протекания коммуникативных процессов, опосредованных электронным каналом коммуникации:

·         проблема восприятия электронного текста,

·         отсутствие непосредственного визуального контакта между преподавателем и обучаемой группой, так и внутри группы,

·         изменение уровня эмоциональности всего процесса обучения,

·         изменение традиционных педагогических практик (включая особенности взаимодействия преподавателя с обучаемыми),

·         определенные социо-биографические характеристики обучаемых лиц (их возрастная или профессиональная принадлежность. Например, существует целый ряд работ, описывающий влияние гендерного или культурного фактора на качество процесса дистанционного обучения и его взаимосвязь с языковой и культурной доминантами) (см. Библиографию к данной работе).

Объектом данного исследования стали особенности вербальных коммуникативных практик, протекающих в интернет-среде, а его предметом было выбрано восприятие гендерных особенностей коммуникации (а именно речи мужчин и женщин), реализуемых в условиях электронной среды в процессе обучения через сеть Интернет.

Актуальность изучения именно гендерных особенностей коммуникативного поведения, реализуемого в Сети в рамках педагогического дискурса, была обусловлена тем, что, по данным достаточно большего количества исследований, гендерный фактор сильно воздействует как на речевое поведение, протекающее через Интернет, так и на эффективность этого процесса обучения (см. библиографию к работе).

Материалом для описываемого исследования послужили данные, полученные в результате проведения опроса информантов – студентов-бакалавров экономических специальностей университета, обучающихся как очно, так и дистанционно через сеть Интернет (e-learning).

Анализ последних публикаций по данной теме

В настоящее время в эпоху глобальных коммуникаций интернет-общение становится, наверное, самым популярным. И это общение аккумулирует в себя громадное разнообразие речевых практик, протекающих в самых разноплановых дискурсах (рекламном, педагогическом, академическом, релаксационном и прочее) (Галичкина, 2001; Кондрашов, 2004). Как правило, под интернет-коммуникацией или виртуальным общением понимают опосредованное компьютером общение двух или более лиц, характеризующееся невидимостью коммуникантов, письменной формой посылаемых сообщений, возможностью незамедлительной обратной связи и электронным каналом передачи информации (Кондрашов, 2004; Смирнов, 2004). Замечу, что в постсоветском научном дискурсе термины компьютерно-опосредованная коммуникация (КОК), электронная коммуникация, интернет-коммуникация стали практически полными синонимами, т.к. в последнее время со стремительным развитием высоких технологий и возможности «стыковки» сервисных платформ мобильной и интернет-связи эти два типа коммуникации всё меньше и меньше различаются между собой. На мой взгляд, эти понятия вскоре будут объединены под зонтичным термином электронная коммуникация.

На настоящий момент существует несколько классификационных основ для структурированного описания различных типов КОК, однако наиболее распространенная классификация базируется на количестве коммуникантов, участвующих в этом общении, используемых коммуникативных платформах (типа программного обеспечения), языка общения, реальности или виртуальности, синхронности или асинхронности её протекания и некоторых других факторах.

При анализе моделей и форм коммуникативных взаимодействий в Интернете, осуществляемых в рамках социальной структуры, исследователи часто обращают внимание и на характер коммуникативных связей, которые могут быть прочными (сильными), так и поверхностными (слабыми), которые описываются через частоту вступления в контакт, насыщенность содержания контента, продолжительность коммуникативного процесса и сетевых взаимоотношений во времени и прочее (Бондаренко, 2004, с. 202). В академическом общении уже утвердились достаточно прочно термины виртуальное (сетевое) сообщество и профессиональное сетевое сообщество (Розина, 2003).

При этом социальное пространство Сети, выступающее в качестве коммуникативной среды, диктует появление и новой парадигмы взаимоотношений его участников, учитывающей не только разнообразие технических решений, доступных пользователям, но и множественность контекстов взаимодействий.

Одной из основных функций коммуникативной интеракции в Сети является достижение социальной общности коммуникантов, при сохранении индивидуальности каждого. Примечательно, что средства коммуникации пользователей между собой в начале развития Интернета не были самоцелью, а предназначались для чисто утилитарных целей. Поэтому в отношении Интернета можно говорить об эволюции технологического образования, которое приобрело черты социального пространства, основанного на интеракции. Возросшая роль общения приводит к тому, что сам человек в Сети оказывается редуцирован до набора вербальных сообщений. Необходимо отметить, что Интернет образует особую коммуникативную среду – место реализации языка, которое не имело аналогов в прошлом. Можно утверждать, что вербальное общение, выражаемое средствами письменной речи в форме электронных текстов, является системообразующим признаком всей сети Интернет как социальной реальности (Смирнов, 2004; Herring 2008; Turkle, 1995).

Ряд авторов при этом отмечают, что компьютерное общение характеризуется в определенной степени: отсутствием визуального контакта (т.е. невидимости субъектами коммуникации друг друга); высокой степенью анонимности; слабой социальной регламентированностью вербального поведения, снятием жестких социальных конвенций и культурных границ; добровольностью и желаемостью контактов; затрудненностью эмоционального компонента общения в сочетании со стойким стремлением к эмоциональному наполнению текста как компенсаторной практики (Бергельсон, 1999; Войскунский, 2001; Горошко, 2007а; Жичкина, 2001). Интернет предоставляет также уникальную возможность совместить коммуникацию и автокоммуникацию: тексты, посылаемые другому, одновременно становятся доступны как адресату, так и отправителю. То, что обычно разнесено во времени и соответственно требует разделения ролей, в Интернете реализуется "здесь и сейчас". Автокоммуникация принципиально меняет психологические условия для пользователя как личности. Согласно Ю. М. Лотману, "… если коммуникативная система Я – Он обеспечивает лишь передачу некоторого константного объема информации, то в канале Я – Я происходит ее качественная трансформация, которая приводит к перестройке самого этого Я" (Лотман, 1992, с.26).

На настоящий момент также можно смело говорить о возникновении как особой ещё одной формы речи – электронного письма, отличающегося по структурным характеристикам как от устной, так и письменной его форм (Nowson, 2006). Эта разновидность языка терминологически обозначается как нетлингво, е-письмо, сетевой язык, нетиш и т.д.

Примечательно, что Дэвид Кристал, один из первых ученых, который на систематическом уровне описал функционирование английского языка в Сети, указывал, что именно Интернет стал тем Signum Temporis, который привел к революционным преобразованиям всей языковой системы английского в прошлом веке (Crystal, 2004, с. 64). Каковы же эти преобразования?

Я не буду подробно останавливаться на конкретных особенностях этого языка, эта тема на настоящий момент является уже достаточно исследованной (см. обзор Горошко, 2005, Goroshko, 2004). Замечу лишь вскользь, что эти изменения коснулись всей языковой системы. При функционировании языка в Интернете изменения происходят практически на каждом его уровне: от морфологического и лексического в области нетрадиционных способов словообразования, например, интенсивное появление интернет-неологизмов, калькирований, заимствований из английского языка и прочее, до прагматического (появление норм и правил сетевого этикета), социолингвистического (влияние социальных характеристик пользователей сети или языковая география Интернета), лингвокультурологического (создание лингвокультурных виртуальных типажей, образов и личностей (Горный, 2004; Лутовинова, 2006) и графического (объединение различных графических систем (например, латиницы и кириллицы, возникновение других пунктуационных правил, создание квазиграфических систем, например, квазикириллицы или квазилатиницы: коро4е или F2F вместо face-to-face)) (Донскова, 2004). Однако наиболее интенсивно эти изменения затрагивают лексический и графический уровни языковой системы за счет масштабного расширения профессионального словаря для описания постоянно возникающих новых реалий сетевого мира, а также технических возможностей программного обеспечения, обслуживающего Интернет.

Анализ синтаксических особенностей этого подъязыка показал предпочтительность употребления в Сети вводных, неполных, параллельных и эллиптических конструкций. Этот электронный язык изобилует повторами, частым использованием приемов обратного цитирования (которые достаточно удобно воспроизводить в условиях электронной среды), вопросительных и восклицательных предложений (особенно риторических), интенсивным использованием паралингвистических средств для выражения и описания эмоциональной стороны речи. Это происходит в основном с одной целью – компенсировать каким-либо образом дистантность электронного общения и отсутствие визуального контакта, а также придать ему с помощью «имеющихся подручных средств» выразительность, эмоциональность и насыщенность, которой оно лишено в силу его опосредования электронным каналом связи (Остапенко, 2004, с.93). А полная или почти полная анонимность его пользователей, предоставляет невероятные возможности для экспериментов с идентичностью человека посредством языка, а точнее в виде такового продукта речевой деятельности как текст (ведь это – практически единственное, что может передаваться по электронному каналу (если отсутствует видеосвязь)).

Этот функциональный подъязык отличает особая конвенциональность: наличие строго фиксированных правил общения, которые терминологически определяются как сетикет. И этот язык сильно зависит от ситуации его использования и той технологической платформы, с помощью которой предоставляется пользователю определенный коммуникативный сервис: то ли это чат, то ли электронная почта, или же это форум, гостевая книга или блог. Также для электронного общения наравне с технологическим фактором крайне значимым становится и временной – синхронность/асинхронность поступления и обмена информацией между коммуникантами (Горошко, 2007б).

Постепенно Интернет становится своеобразным речевым пространством, служащим испытательным полигоном для создания и испытания самых разнообразных речевых стратегий и приемов общения. В этом пространстве происходит постоянное усложнение одних и упрощение других речевых средств, связанных с планом выражения, содержания и планом прагматических интенций, реализуемых посредством Сети. В этом коммуникативном пространстве всё время возникают новые цифровые жанры или видоизменяются старые. Постепенно Интернет превращается в своеобразную жанропорождающую среду, где появление каждого нового жанра обычно становится одним из сигналов, информирующих о возникновении ещё одного нового речевого сообщества с новой коммуникативной практикой (Там же).

Изучая особенности электронной коммуникации, многие исследователи констатируют, что виртуальная языковая личность крайне креативна в выборе и использовании лингвистических средств общения. Более высокая степень непринужденности в использовании речевых средств, возможно, объясняется тем, что основные пользователи Сети – это молодые люди, которым присуща ироничность, стремление по-своему взглянуть на хорошо знакомые вещи и представить даже обычное в необычном виде и, конечно, изобразить всё с юмором (А куда без него, ведь что-то должно заставить человека часами сидеть как прикованным у монитора?) Способствует этому и отсутствие визуального контакта, создающее (при желании) практически ситуацию полной анонимность для его участников.

Интересные языковые особенности происходят с функционированием языка в Сети и с точки зрения психолингвистики текста, а именно: состояния новизны его порождения и восприятия. Так, электронный текст создается с помощью клавиатуры (письменный оригинал при этом может часто отсутствовать), а возникающий на экране аналог уже воспринимается как телетекст с постепенным его развертыванием. Это приводит к отсутствию зрительно-смыслового охвата всей страницы, что не может не отразиться на процессах восприятия смысла текста (Трофимова, 2005).

Возможности гипертекстовых технологий, предоставляемых вебом, обусловившие переход от линейной формы письма к гипертекстовой, также влияют на процессы порождения и восприятия текстов в Интернете (Саєнко, 2007; Смирнов, 2004). Так, Ф. Е. Смирнов в диссертационном исследовании, посвященном сравнительному анализу особенностей электронной коммуникации в русскоязычном и англоязычном интернет-пространстве, указывает, что гипертекстовые технологии влияют на общение в Сети, делая реципиента субъектом в построении когерентного текста, повышая значимость ассоциативных связей, снижая четкость границ высказывания, что приводит к многовариативности всего коммуникативного процесса, протекающего через Сеть (Смирнов, 2004, с.134).

В вебе громадное значение приобретают также графический и аудиовизуальный факторы: возможность вложения звуковой или визуальной информации в текстовый массив с использованием всех дизайнерских возможностей современных веб-технологий приводит к переосмыслению как самого понятия текст (в его линейном варианте), так и методов его анализа. Многие исследователи сетевого языка, также подчеркивают, что компьютерный текст становится крайне креолизованным, т.к. для эффективности его восприятия с экрана наряду с текстовой информацией, используются средства дизайна и аудиовизуальные приложения, доступные практически только в вебе, и этот процесс затрагивает практически все языковые секторы сети Интернет (Анисимова, 2003). Следовательно, для анализа такого текста требуется как анализ лингвистической информации, так и паралингвистической (причем в плане методологии становится понятно, что в этом случае происходит расширение парадигмального оператора, требующееся для анализа уже не одной, а нескольких семиотических систем – лингвистической, звуковой и визуальной, что, приводит к расширению дисциплинарных рамок как лингвистики, так и коммуникативистики.

Если взглянуть на использование ресурсов Сети в гендерном разрезе, то тут также наблюдаются некоторые особенности. Современная жизнь быстро меняет стереотипные представления о том, что женщины далеки от информационных технологий. В XXI веке число женщин – пользователей Сети постоянно растет, причем глобально (Ализар, 2004). Так, в США – в стране с самым высоким уровнем развития Интернета – женщин в Сети, начиная с 1999 года, стало больше, чем мужчин (NUA, 1999). В России этот гендерный разрыв также сокращается. Так, по данным на осень 2007 года, 22 % женщин и 28 % мужчин от общего числа жителей страны являются пользователями Глобальной паутины (Опросы "Интернет в России / Россия в Интернете", 2008). При этом в возрастной категории до 18 лет, а также среди тех, чей стаж работы в Интернете не более года, в России мужчин и женщин практически поровну (Там же), а женщин-блоггеров в Рунете уже стало больше чем мужчин (Блогосфера российского Интернета, 2006). Тенденции же развития Сети таковы, что её прирост осуществляется за счет подключения к ней менее образованных слоёв населения и увеличения доли женщин (Ализар, 2004). Исследования также показывают, что женщины-пользователи Интернета отличаются от мужчин по социально-демографическим и психологическим характеристикам (Tannen, 1994; Wallace, 1999; Weiser, 2000). Эти особенности касаются возрастного состава и профессиональной принадлежности, характера используемой информации, общей структуры интересов (Herring et al, 2005-2008). Показано, что для женщин более свойственен интерес к информации об образовании и культуре. Они меньше, чем мужчины, интересуются информацией технического и научного характера: рабочая необходимость, доступ к важному источнику знаний, интересное общение, восполнение недостатка духовных и культурных контактов – вот основные мотивы использования Сети женщинами (Арестова, Войскунский, 2004; Горошко, 2005).

Результаты опросов в целом показывают, что у женщин преобладает сдвиг интересов в сторону гуманитарного знания и общения, более значимое место занимают мотивы творческой самореализации, отдыха и коммуникативные мотивы. У мужчин же преобладает явно прагматическая установка в использовании интернет-технологий. У женщин также более важное место занимают мотивы творческой самореализации, отдыха и общения, т.е. мотивы, часто прямо не связанные с деловой и профессиональной сферой использования Сети. Можно предположить, что работа женщин скорее носит характер компенсаторной практики: например, женщины по «раскладыванию пасьянсов в Сети» и участию в онлайновых играх, сейчас явно «опережают» сильную половину человечества (видимо, таким образом восполняется тот недостаток творческого высококультурного общения, который ощущается ими в обыденной жизни). Однако сервисом электронной почты (самой популярной коммуникативной услугой Сети) в большинстве стран мужчины и женщины пользуются одинаково часто (Goroshko, 2006). Результаты исследований показывают, что, как и при анализе мотивации, для женщин пользование Интернетом также имеет более существенные последствия, чем для мужчин. Женщины отмечают, что Интернет способствует как их личностному развитию, так и расширению коммуникативного опыта, т.е. для женщин более важен развивающий «компонент» работы в Сети. Это развитие носит комплексный характер и касается коммуникативной, интеллектуальной и личностной сферы их жизнедеятельности. Менее актуален для женщин по сравнению с мужчинами аспект, связанный с прагматической, деловой (информационной, карьерной) сферой взаимодействия. Женщины также высоко оценивают влияние Интернета на характер общения. Так, женщины более часто, чем мужчины находят с помощью Интернета: хороших товарищей (44 % мужчин и 31 % женщин); знакомых в разных странах (47% и 38%); людей, с которыми приятно встретиться (32% и 21%); полезные знакомства (51% и 41%). Данные исследований показывают также, что работа в Интернете помогает женщинам в профессиональном и социальном росте. Возможно, это происходит за счет приобретения новых знаний и навыков, а также общения с компетентными людьми (Там же). Умение пользоваться Интернетом выделяет женщину на фоне коллег, делая её более компетентной, повышая самооценку и уверенность в себе. При этом аналитики Сети утверждают, что женщины более последовательны в использовании Интернета: они действуют более эффективно, проводят в онлайновом режиме меньше времени, поскольку всегда точно знают, что ищут, и отключатся сразу же, как только находят нужное, и, найдя что-нибудь один раз, надежнее запоминают местонахождение необходимой информации (Ильин, 2002).

Примечательно, что последствия работы в Интернете для женщин не только более существенны, но и более позитивно ими оцениваются в отличие от мужчин, хотя различия в оценке негативных последствий работы в Сети (наличие назойливых клиентов, ненужных контактов) между мужчинами и женщинами не достигают значимой величины (Остапенко, 2004, с.35). Безусловно, существует и иная точка зрения, которая состоит в том, что Интернет – удобное и современное средство самореализации любого человека, независимо от его половой принадлежности и связанных с нею обязанностей и ролей. Интернет дает возможность обсудить творческие результаты и планы в компетентной и значимой аудитории, что одинаково существенно и для женщин, и для мужчин (Katz & Rice, 2002).

Исследования показывают, что по доступу к информационным ресурсам и технологиям на постсоветском пространстве и в развивающихся странах существуют всё же значительные различия между слоями населения: в целом наблюдается углубление гендерного неравенства в социальном пространстве Сети. Это явление получило в западной социальной науке даже специальный термин Gender Digital Gap (с англ. «гендерный разрыв в цифровых технологиях»), который проявляется в резком доминировании мужчин в дискуссионных группах, формируемых при компьютерной связи, определенной напористостью в стиле общения, ориентированностью программного оборудования на мужские образы и прочее (Prino, 2003; Ono, Zavodny, 2003; Bridging the Gender Digital Divide, 2004; Горошко 2005; Лихобабин, 2006). Анализ существующей на настоящий момент ситуации в рамках гендерного дискурса, проведенный по становления информационного общества как на Западе, так и на постсоветском пространстве, позволяет “...утверждать о формировании четко выраженной гендерной направленности... что проявляется в доминировании мужчин в пользовании информационно-коммуникационными технологиями в формировании политики в сфере информации и коммуникации, в усилении сексистской эксплуатации феминности посредством информационно-коммуникационных технологий, в быстро растущей активности международного движения с целью усиления влияния на процессы развития информационного общества…» (Там же, c.11).

В работах Шерил Текл и Джанет Морахан-Мартин указывается, что при общении в Интернете женщины часто занимают соглашательскую и подчиненную роль. Мужчины же доминируют в этом общении и более часто являются инициаторами новых тем для обсуждения. При этом, как и при обычном общении, женское речевое поведение более эмоционально, и в отличие от обычной коммуникации в оффлайне, в Сети женщины «не страдают» повышенной речевой активностью, и их сообщения и реплики значительно короче мужских. Инициируемые женщинами темы часто «повисают» в электронном пространстве, не находя поддержки и продолжения среди остальных участников электронного общения, либо встречают прямую и не всегда справедливую критику (Митина, Войскунский, 2005, с.208; Goroshko, 2006).

Описывая мужские и женские стили общения на примере изучения дискуссионных листов и групп научно-тематических новостей, С. Херринг утверждает, что мужской стиль может быть охарактеризован как стиль коммуникативного соперничества, а женский – коммуникативного сотрудничества (Herring, 2000; 2003). Установлено также, что мужчины с помощью речевых средств стараются поддержать свой статус, чаще описывают действия или призывают к ним, а также обсуждают и/или сообщают факты. Большинство их суждений и высказываний решительны и безапелляционны, а некоторые ученые говорят о повышении вербальной агрессивности мужчин именно в электронном общении (Blum, 1999; Goroshko, 2004). Сообщения же женщин часто направлены на смягчение сложившегося в группе напряжения, на сохранение эмоционального комфорта и стабильности, а предлагаемые мнения высказываются в осторожной и гипотетичной манере. Правда, по некоторым данным, женщины при этом сравнительно чаще, чем мужчины, инициируют неприятные обсуждения, скандалы и разборки («флейм» или «троллинг») (Митина, Войскунский, 2005, с.208). А вот при изучении коммуникативного поведения россиянок в Рунете было установлено, что предпочтение вызывают или «гендерно-унифицированный» или «гендерно-специализированный» стили общения (Там же, с.212-214). Эти же стили проецируются и на разработку персональных веб-страниц, что является необходимым элементом самопрезентации в Сети (Goroshko, 2006; 2008). Интересные наблюдения по поводу гендерных особенностей использования в рунетовских чатах, гостевых книгах и блогах ников и аватаров были сделаны Л. Ф. Компанцевой, которая считает, что мужской и женский выбор в основном обуславливается степенью включенности мужчин и женщин в процесс оценки и самооценки (Компанцева, 2004, с.341-350). Одним из наиболее встречаемых предметов исследования в плане гендерных репрезентпций в электронной коммуникации становится чат и конструирование в нём гендерной идентичности. Для уточнения гендерной идентичности в чатах в языке появились даже специальные аббревиатуры «Morf» ((Male or Female) в переводе с англ.: «мужчина или женщина») или «Sorg» ((straight or gay) в переводе с англ.: «натурал или гомосексуал»), призванные «прояснить» гендерную или сексуальную идентичность виртуальной личности. В ряде работ было показано, что «неопределенная» половая идентичность часто является достаточно сильным коммуникативным барьером в электронной коммуникации и приводит к её сбоям (Горошко, 2004). Некоторые исследователи коммуникативного феномена чата также обращают внимание, что «…бесспорное лидерство в тематике чатовского действа принадлежит сексу... В карнавальной атмосфере вседозволенности люди начинают реализовывать свои подавленные сексуальные желания… Флирт в чате всеобщ и вездесущ…» (Нестеров, 2002).

В плане языковых экспериментов с гендерной идентичностью интересна работа американской исследовательницы Мэри Хиллс, которая хотела установить, в состоянии ли мужчина или женщина скрыть или изменить свою гендерную идентичность при компьютерном общении в чатах, и если в состоянии, то до какой степени (Hills, 2000)? Фактически ученая поставила задачу изучить, что происходит с речью, когда гендерная роль усиленно проигрывается, инсценируется. Пытаясь воспроизвести идентичность противоположного гендера, люди преувеличивают и сознательно «выпячивают» те черты, которые, по их мнению, свидетельствуют о «демонстрации» половой принадлежности человека. В основном это касается выбора в предпочтении тем для разговора и частотности употребления единиц «вежливой» и маркированной лексики (табу, бранных и нецензурных выражений, вульгарзимов, а также лингвистических маркеров мужского и женского рода при их наличии в языковой системе).

С научной точки зрения считается, что игры с идентичностью могут быть обусловлены проявлениями либо негативной идентичности, либо ролевыми экспериментами с отходом от реального «Я» к более динамичному и идеальному. В электронном пространстве происходит как бы постоянное проигрывание социальных ролей, которые в реальной жизни по каким-либо причинам не получают желаемого развития (Митина, Войскунский, 2005, с.212). Также было замечено, что мужчины более склонны к перемене пола, а женщины – к его сокрытию и маскировке (Turkle, 1995). Некоторые исследователи объясняют этот факт стремлением к овладению новым коммуникативным опытом, созданию нового типа общения, апробированием коммуникативных стратегий и тактик противоположного пола для достижения более быстрого коммуникативного эффекта (Компанцева, 2004, с.335). При этом виртуальная смена пола может быть тесно связана с языком обслуживания того или иного национального сегмента сети Интернет. Например, в русском языке сложнее, чем в английском избежать употребления маркеров пола: окончаний в прилагательных мужского или женского рода, личных и притяжательных местоимений, глаголов в прошедшем времени и прочее, однако ни в украиноязычном, ни в русскоязычном секторах Интернета эта тема, к сожалению, практически не исследована.

Замечу, что и сам гендер может приобретать определенную специфичность именно в электронной коммуникации: при опосредовании электронной средой некоторые гендерные особенности коммуникации могут проявляться иначе, или же нейтрализовываться, или возникают её новые формы, которые не фиксируются при обычном общении. Однако все эти особенности носят вероятностный, а не инвентарный характер, и при определенных условиях они могут исчезать вовсе или видоизменяться, что ещё раз позволяет говорить о гендере как о плавающем и не стабильном параметре. А социальное пространство Сети (очевидно, в силу своей собственной социальной конструируемости) всю вариативность, плавучесть и нестабильность гендера ещё более усиливает (однако это лишь рабочая версия, нуждающаяся в дальнейшей проверке). Самые «свежие» работы в этой области четко показывают, что гендер становится не столь конструируемым, сколь разыгрываемым и воссоздаваемым (с акцентуацией первичности изначальной социо – психофизиологической его основы (Brown, 1998; Chattong, 2004; Palomares, 2004).

Анализ литературных источников по этой теме также продемонстрировал, что в плане взаимосвязи гендерного параметра с другими психофизиологическими или социальными факторами была зафиксирована устойчивая корреляция гендера с возрастом и профессиональной деятельностью участников электронной коммуникации. Менее значимыми стали социальный статус и этническая принадлежность, что косвенно свидетельствует о большей демократичности в целом всей виртуальной реальности.

Если мы обратимся к гендерным аспектам образования, то тут гендерные особенности проявляются и в разделение образовательного «пространства» между мужчинами и женщинами, и в доступе к образовательным ресурсам, и в особенностях восприятия информации и по ряду других параметров, оказывающих косвенное влияние на эффективность процесса обучения (Swann, 1993, с.51-52).

Например, мальчикам в классе обычно уделяется больше внимания. В учебной литературе сексистские стереотипы, в основном, превалируют в отношении женского, а не мужского пола. Практически все исследователи гендерных особенностей образовательных практик сходятся в одном: мужчины имеют более широкий доступ к образовательным ресурсам и мужская фигура является более активной, доминантной и предпочитаемой в социальной системе образования вне зависимости от языка, страны или культуры (Morahan-Martin, 1998). Таким образом, образовательный дискурс изначально является патриархатным, где доминируют мужские ценности, взгляды и оценки, и где «символический» капитал изначально закрепляется за сильной половиной человечества.

При этом гендерные различия в использовании информационных технологий закладываются ещё с детства и носят глобальный характер (Herring et al, 2005; 2008). Уже в раннем возрасте, при одинаковых способностях и интересе к компьютеру, мальчики получают большую поддержку от родителей, им в два раза чаще, чем девочкам родители покупают компьютеры и программное обеспечение. Они больше играют в видеоигры, где превалируют «войны и спорт», втрое больше времени проводят за компьютером в неформальной обстановке, приобретая уже с детства ценные навыки работы в этой среде. Было также установлено, что половые различия в поведении и психической деятельности человека заложены как в архитектуре высоких технологий, так и в самом построении диалога «человек-компьютер». Так, применяемые для учебной и игровой деятельности компьютерные программы адресованы скорее мальчикам, чем девочкам. Наиболее компьютеризированными также являются те учебные курсы, которые привлекают именно мальчиков. Отмечается, что при обучении (как в школах, так и в университетах) представители сильного пола проявляют большую готовность применять компьютеры, а преподаватели (как мужчины, так и женщины) уделяют им больше внимания и позволяют дольше работать с компьютерами. В итоге мальчики и юноши переоценивают свою компетентность в применении информационных технологий когда сравнивают себя с девушками, объективно не уступающими им в компетентности и уровне профессиональности. Впоследствии компетентность и профессиональность нередко оказывается более существенными факторами, лежащими в основе восприятия и отношения к информационным технологиям, чем пол. Установлено также, что по мере роста компетентности мужчины проявляют склонность ко все более сильной персонификации и анимизации компьютеров, в то время как женщины склонны к более техническому отношению к неодушевленным характеристикам компьютеров (Scragg, 1998; Sensales & Greenfield, 1995; Shashaani, 1993; Sherman, End & Kraan, 2000; Teo & Lim, 2001; Teo, 1998). Считается, что у женщин и девочек чаще проявляются тревожность и страх в отношении информационных технологий, чем у представителей противоположного пола. В то же время встречаются исследования, в которых данный эффект не фиксируется. Исследования группы авторов во главе с Сезанной Херринг в отношении карьеры женщины в секторе высоких информационных технологий, показали, что часто женщины выбирают карьеру в ИТ, когда их матери также работают в этом секторе (Herring et al, 2005). 

В целом, усвоение социальных ролей и стереотипов ведет к тому, что женщины испытывают относительно меньший (по сравнению с мужчинами) интерес к технике и математике, с которым чаще всего ассоциируются информационные технологии. При этом индивидуальные склонности в ряде случаев перекрывают факторы, связанные с асимметричным обучением, гендерными стереотипами, аттитюдами и др. (Herring et al, 2004; 2005; 2008; Kirkup, 1995; Sensales & Greenfield, 1995; Statham, Richardson, Cook, 1991; Shashaani, 1993; Weil & Rosen, 1995).

И эти гендерные особенности в ИТ секторе, навыки и приобретенный ещё с детства опыт, а также постоянно закрепляемый стереотип, что мужчины лучше разбираются в высоких технологиях, чем женщины, приводят к тому, что во взрослом возрасте  мужчины имеют более позитивные установки, высокую самооценку и большую степень уверенности при работе в этой сфере. Работа женщин в этой области порой характеризуется чувством неуверенности и тревоги, принижением своих собственных способностей. В особенности это относится к дистанционному образованию (Blum, 1999). Работа за компьютером и мужчинами, и женщинами воспринимается как мужская сфера деятельности. Принятие девушками своей социальной роли приводит к уменьшению их вовлеченности в область информационных технологий и достижений в сферах деятельности, напрямую не связанных с компьютерными науками. Так, среди всех лиц, занятых в ИТ секторе и обучающихся компьютерным наукам, доля женщин составляет лишь 20% (Internet Usage Statistics, 2007). Исследования группы Херринг также показали, что женщины, получив образование в ИТ-секторе, впоследствии гораздо чаще использует компьютер для решения каких-либо социальных задач или становится ИТ–менеджером (Herring et al, 2005). Женщин, занятых непосредственной разработкой программного продукта, крайне мало (Herring et al, 2004; 2005; 2008).

Непопулярный имидж женщины-программиста (ненормированный рабочий день, изолированность от общества, явная гендерная дискриминация при приеме на работу, отсутствие ярких примеров для подражания) также влияет на эти процессы (Архипова, 2003; Остапенко, 2004, с.49). Гендерные различия проявляются и непосредственно в использовании компьютера. Для девушек и женщин он является больше устройством для решения реальных задач, они меньше занимаются инсталляцией программ, устранением неполадок, т.е. его техническим обслуживанием. Для мужчин компьютер является скорее местом самоутверждения, продолжением укрепления своей самооценки и собственного «Я». Мужчины опережают женщин по объему используемых программных продуктов, продолжительности работы и отдыха за компьютером, включая Интернет, хотя в последнее время эта тенденция не столь явно выражена (Там же).

Однако есть данные, свидетельствующие о том, что гендерные различия в профессиональной сфере вообще, нежели сама специальность оказывают влияние на восприятие высоких технологий (Herring et al, 2005). Необходимо также подчеркнуть, что результаты и данные, полученные в плане гендерного образования, могут быть «разведены» по двум предметным областям:

·         проблемы внедрения и чтения курсов гендерной тематики в учебный процесс;

·         гендерные особенности в самом процессе преподавания в высшей и средней школе (Гендерное образование в системе средней и высшей школы: состояние и перспективы, 2003; Гендерное образование в средней школе: российский и канадский опыт, 2002; Гендерные исследования и образование в системе высшей школы, 2002; Гендерная экспертиза учебников для высшей школы, 2005; Костикова, 2003; Пути и перспективы интеграции гендерных методов в преподавание социально-гуманитарных дисциплин, 2000; Смирнов, 2006; Штылева 2006).

Нерешенные проблемы: В научной литературе практически не затрагивается проблема, а что может происходить с языком, и как это может повлиять на эффективность восприятия информации и в конечном итоге, на качество обучения, когда одновременно на этот процесс воздействует несколько факторов – гендерный, образовательный и коммуникативный? И образовательные практики, реализуемые посредством других языков (НЕ английского) при одновременном воздействии вышеупомянутых факторов по настоящий момент являются практически не изученными ни в лингвистике, ни в педагогике, ни в коммуникативистике. Эта ситуация объясняет отчасти мой интерес к этой проблемной области гендерного знания и обуславливает новизну и актуальность изучения этой проблематики.

Описание эксперимента. Исследование проводилось поэтапно с несколькими группами информантов с 2005 по 2007 годы. Оно заключалось как в организации опросов в виде заполнения специально разработанных анкет, так и в выполнении ряда тестовых заданий, связанных непосредственно с обучением в рамках изучаемых предметов. Один из его этапов заключался в том, что группе студентов, обучающихся в курсе: «Гендерные аспекты компьютерной коммуникации» в качестве одного из заданий в начале обучения было предложено заполнить анкету, содержащую ряд вопросов, связанных с гендерными особенностями общения в Сети (все материалы курса расположены в Интернете по адресу: http://dl.kpi.kharkov.ua/techn3/tu221/).

Целью этапа стало выяснение восприятия женской и мужской, электронной и обычной форм коммуникации в зависимости от пола обучаемых. Данная схема проведения эксперимента с фиксированием двух контрольных параметров – гендера и типа коммуникации, по моему мнению, наиболее четко могла бы помочь выявить и описать гендерные особенности электронного общения (в случае их фиксации) в русскоязычной среде. Поэтому целью статьи стал не столько теоретический анализ гендерных особенностей вербального поведения в виртуальной среде, но в непосредственную задачу вошла проверка изначальной гипотезы о существовании таких различий вообще, т.к. проведенный анализ библиографических источников констатировал отсутствие публикаций по данной теме.

В качестве теоретической и методологической основы работы был выбран подход к изучению вербального поведения как устоявшейся речевой практике, воспроизводимой и повторяемой определенной социальной группой или коллективом при определенных условиях или обстоятельствах (Holmes & Meyerhoff, 1999; Eckert & McConnel-Ginet, 2004; Duguid, 2005). Эта группа представляет некую общность людей, которые участвуют в совместной деятельности и разделяют определенные взгляды, позиции, имеют общие интересы и ценности. Представители этого направления считают, что воздействие определенных социальных факторов (включая гендерный) на речь и коммуникативное поведение людей следует изучать в рамках устоявшихся социальных практик (в том числе речевую) – определенных коммуникативных микро ситуаций, возникающих и реализуемых в повседневном общении. За единицу анализа в рамках этого подхода берется определенная речевая деятельность, возникающая при четко фиксируемой и часто повторяемой ситуации. Этот подход основывается на ряде допущений. Во-первых, принцип воспроизводимости ситуации является базовым в этой концепции. Во-вторых, предполагается, что речь и гендер коварьируются (изменяются одновременно: не только речь человека зависит от контекста и ситуации, но также параллельно выстраивается в зависимости от контекста и ситуации его гендерная идентичность). Описываемый подход в гендерных исследованиях помог перейти от изучения исключительно констатации различий между мужской и женской речью (которые преобладали в лингвистике в течение нескольких десятилетий) к осмыслению того, что, как, когда и почему меняется в речи мужчин и женщин, и меняется ли вообще.

Фактически предложенная гендерная модель сконструировала «теоретический переход» от анализа и понимания того, как гендер или пол влияют на язык, к пониманию того, как и при каких условиях, язык конструирует или воссоздает гендерные различия как социально значимую категорию. Этот подход позволил совершенно по-другому расставить исследовательские акценты во всей парадигме развития гендерных исследований уже в 21 веке. Именно совместно разделяемая практика и речевое сообщество здесь являются базовыми понятийными единицами. В парадигмальных рамках этой модели собственно гендер и вызываемые им особенности и различия в вербальном поведении полов являются вторичными и воссоздаваемыми конструкциями. В-третьих, при описании самого речевого сообщества одной из наиболее значимых и формообразующих категорий становится понятие общей совместной деятельности (отнюдь не единого физического пространства), что наиболее значимо для данного исследования при анализе виртуальных сетевых сообществ и, в целом, коммуникации в интернет-пространстве, включая дистанционное образование, изначально не должно привязываться ни к определенному физическому пространству или временному промежутку. Этот подход приобретает дополнительную ценность в социально-коммуникативном пространстве Сети, где постоянно происходит пересмотр границ (boundaries’ shift или boundaries’ negotiations), – между глобальным и локальным, частным и общественным, личным и публичным: эти границы постоянно меняются (Slater, 2002). Именно в силу характеристик электронной коммуникации и возникающей интернет-среды, в которой стабильные социальные границы отсутствуют как таковые, подход к гендеру с позиций именно теории речевого сообщества может быть особенно полезен и методологически оправдан.

Исходя из задач и целей нашей работы, дистанционный класс, функционирующий на постоянной основе в интернет-среде, рассматривался как модель коммуникативного сообщества с устоявшейся конвенциональной практикой. Мы сочли возможным в рамках данного виртуального класса исследовать гендерные речевые практики, возникающие и воспроизводимые на регулярной основе в этом пространстве. Описываемый опрос информантов в виде анкетирования был только одним из десяти «составляющих» комплексного эксперимента по описанию особенностей мужского и женского поведения в Сети. Замечу, что совместная учеба в течение нескольких лет в рамках тесного социального коллектива, объединяемого совместными целями и задачами, вполне может приводить к образованию устойчивого речевого сообщества в понимании Эккерт и МакКоннел-Джинет (Eckert & McConnel-Ginet, 2004).

В качестве исследовательского инструментария был выбран определенный набор психолингвистических методик (метод свободных и цепных ассоциаций, ранжирование, семантический дифференциал, анкетирование информантов). Отбор исследовательских методик был сделан с учетом критериев их эффективности и популярности использования в данной предметной области и некоторых методологических соображений. Использовалась качественная методология анализа данных, которая, во-первых, позволяет с большей четкостью увидеть и описать все нюансы, связанные с гендерными особенностями речевого поведения (Малышева, 2001; Brown, 1998, c.30). Ряд гендерологов указывает также, что в гендерных исследованиях применение качественной методологии иногда более предпочтительно, т.к. это она позволяет четче увидеть скрытые социальные смыслы и уже по ним выдвигать определенные теоретические предположения, которые затем могут быть проверены на количественном уровне. Замечу, что в исследованиях столь сложной постоянно видоизменяющейся социодинамической системы, которую представляет Интернет, качественная методология анализа данных обладает большей прогнозирующей силой и чаще используется (Аладышкина, 2006). Например, проведенный теоретический анализ показал, что гендерные особенности в интернет-коммуникации могут быть обусловлены отчасти цифровым разрывом в доступе к высоким технологиям и их использовании полами. Однако гендерное цифровое неравенство является само по себе довольно сложным феноменом, который может выражаться не только в разрыве доступа к новым информационным технологиям и ресурсам (который можно вполне успешно проанализировать с помощью количественного анализа), но также в организации использования этих ресурсов в определенных социальных дискурсах, в разработке программного обеспечения, в подготовке специалистов в этой области и некоторых других факторах. Их достаточно сложно измерить только в цифровых показателях. В связи с этим для всестороннего изучения гендерного дисбаланса в цифровых технологиях требуются разработки специальных методологий не только количественного, но и качественного анализа данных и проведение широкомасштабных исследований, затрагивающих все социальные коммуникативные практики, реализуемые в Интернете, включая образовательные.

Также проведенный анализ литературных данных по теме гендерных особенностей коммуникации в англоязычном Интернете показал и стабильно высокую противоречивость и неоднородность результатов по этой теме, что требует дополнительной как количественной, так и качественной проверки получаемых результатов.

Для данной работы я отобрала лишь один из этапов изучения особенностей дистанционного образования через сеть Интернет – анкетирование студентов. Это было сделано в силу ряда причин. Так, учитывая постоянные «упреки» к гендерным исследованиям со стороны ученых, разделяющих позитивистские взгляды в социальных науках, хотелось заранее «дистанцировать» нашу исследовательскую позицию от определенной изначальной заангажированности в интерпретации данных, чтобы избежать довольно распространенной ошибки многих социальных исследований – тенденции выискивать информацию, подтверждающую собственные предубеждения или утверждения (Майерс, 2002, с.97). К сожалению, это особенно часто встречается в гендерных и феминистских исследованиях. Поэтому опрос самих информантов, не «отягощенных» определенной теоретической позицией, и их мнения были выбраны нами в качестве материалов для изучения в описываемой работе. Мнения, оценки и восприятие общения в Сети обычными носителями языка, с нашей точки зрения, крайне важны для понимания всей сложности коммуникативного поведения в Интернете, т. к. они значительно дополняют картину научного описания особенностей коммуникативного поведения, получаемую с помощью других исследовательских процедур. Анализ мнений информантов позволяет дополнить и адекватно оценить коммуникативное пространство Сети: не только  с позиции научного знания, но и обыденного – то, что чувствуют простые сетяне – пользователи Глобальной паутины на уровне их языковой интуиции, сознания и опыта непосредственного коммуникативного опыта.

В плане методологии дистанционного обучения было также крайне интересно проанализировать, что чувствуют обучаемые через сеть люди, так как практически выключение визуального канала передачи информации не может не влиять на эффективность протекания всего процесса обучения.

В описываемом опросе приняло участие 105 человек (55 девушек и 50 юношей) в возрасте от 20 до 22 лет с неоконченным высшим образованием. Родной язык респондентов был русский, украинский или туркменский, но предпочтительным языком для общения в Сети во всех отобранных анкетах указывался русский язык. Опросный бланк был разработан по типу анкет, используемых для изучения англоязычной электронной коммуникации по описываемой проблематике (Wee, 1993), однако он был модифицирован (некоторые вопросы были переформулированы) и дополнен новыми вопросами. Он содержал 12 вопросов закрытого и открытого типов.

В ходе проведения опроса было получено 105 анкет, однако некоторая часть анкет была не полностью заполнена (содержала пропущенные ответы) в силу как субъективных, так и объективных трудностей, которые вызывали ряд вопросов при ответе на них (и об этом пойдет речь дальше при анализе результатов опроса).

Обсуждение результатов. Анализ заполненных бланков анкет показал следующую картину: на первый вопрос анкеты: «По Вашему собственному опыту отличается ли общение в Интернете мужчин и женщин от обычного непосредственного общения лицом к лицу? Если «да», то каким образом? Если «нет», то каким образом?» информанты ответили:

 

 

Да

Нет

Не знаю

Нет ответа

Женщины

50 человек

4 человека

0 человек

1 человек

Мужчины

37 человек

3 человека

5 человек

5 человек

 

Как видно, практически большинство информантов считают, что отличается. При этом женщины более точно, чем мужчины указывают, по каким именно параметрам общение в Сети отличается от живого общения. Среди отличий женщины указывают:

·         отсутствие эмоционального компонента: «при общении лицом к лицу видны эмоции человека» (все тексты реплик далее приводятся в оригинале, без последующей редакторской правки), «не видно эмоций»;

·         отсутствие визуального контакта: «отличается, нет визуального контакта с партнером», «да не видно лица собеседника»;

·         отсутствие кинем (мимики, жестов): «при личном общении видно реакцию собеседника, его жесты, мимику», «да, не видно мимики собеседника»;

·         подчеркивается большая раскованность и свобода этого общения: «да, люди ведут себя по-другому, чувствуют себя более свободно», «да, люди в интернете более раскрепощенные, уверенные», «общение в интернете более расковано»; «да, не зная друг друга, могут более откровенно общаться»; «когда общаешься с человеком лицом к лицу, он начинает смущаться, замыкаться»;

·         акцентируется анонимность среды и возможность передачи неправдивой информации: «потому что в Интернете они не видят друг друга, могут приукрасить факты», «да, в Интернете легче обмануть, нет 'живого' контакта», «при общении в Интернете можно информировать о себе недостоверно, отсутствует неловкость или смущение»;

·         подчеркиваются положительные (часто прагматические) стороны этого общения, вызванные также анонимностью среды и отсутствием зрительного контакта: «Да, закомплексованные люди могут проявить себя, общаясь с противоположным полом, не думая, что их будут оценивать по внешним данным», «В Интернете люди часто преувеличивают», «Конечно!!! Общение в Интернет происходит как будто «с закрытыми глазами», они рисуют свой образ. Это многим нравится», «Да, если люди не видят друг друга, то не так смущаются и больше могут сказать друг другу», «Конечно, в реальном мире я такая как есть, в виртуальном мире я могу быть кем-либо», «Собеседник может представиться кем угодно» «…более открыты, т. к. не видят друг друга и могут написать все что захотят» «Да, в Интернете можно быть кем угодно, в живую сложнее провести нужное впечатление на собеседника»;

·         обращается внимание на особенности общения в Сети, связанные с половой принадлежностью человека: «Мужчины ведут себя намного уверенней, фамильярней», «Да, общение в инете обезличено, часто ник даже не ассоциируется с полом собеседника», «Нет, так как у женщин и мужчин разные цели вхождения», «Я считаю, что визуальный контакт должен присутствовать в общении мужчины и женщины», «Женщины в Интернете могут быть смелее, мужчины – наглее».

Мужчины – информанты также подчеркивают:

·         отсутствие паравербальных компонентов в компьютерном общении: «Да, не видно реакции человека и мимику лица», «Да, мы образно представляет себе друг друга»; «Я думаю, что визуальный контакт очень важен», «Да не видно мимику партнера», «Да, через сеть можно увидеть только мысли собеседника», «Не видно реакцию собеседника»;

·         раскованность в этом общении: «В Инете все более раскованны»;

·         некоторые гендерные особенности этого общения: «Да, отличается! Идет неполноценный контакт между мужчиной и женщиной (связано со средством общения и вниманием людей)», «По сути М отличается от Ж внешним видом, но есть "женская логика", которую нам не понять»;

·         возможность передачи неистинной информации: «Да! больше лжи».

Если сопоставить восприятие компьютерного общения мужчинами и женщинами, то видно, что женщины это общение оценивают более детально и позитивно чем мужчины. Для женщин потенциальные возможности этого общения, связанные с созданием определенного имиджа, также являются более значимыми. И мужчины и женщины обращают внимание на особенности этого общения, связанные с полом собеседника.

Если сравнить полученные ответы, с результатами аналогичного опроса, проводимого Глэдис Ви в 1993 и изучавшей англоязычную компьютерную коммуникацию, то данные полученные нами в 2007 году и Ви в 1993 практически совпали (Там же). Расхождения были получены лишь по интерпретации информантами различий между обычным и компьютерным форматом коммуникации. Можно предположить, что эти расхождения во мнениях и пояснениях обусловлены тем, что опрос Ви был разослан через феминистский список рассылки, и исследовательница анализировала мнения уже с заранее известной установкой и, на мой взгляд, зачастую предвзятой (Там же).

При ответе на вопрос «Пожалуйста, приведите примеры из своего собственного опыта, описав ситуацию, где общение в Интернете мужчин и женщин отличалось от обычного непосредственного общения лицом к лицу (forum, chat, blog, usenet, email, muds и т.д.)», женщины при проводимом опросе указали:

·         что обычно информанты общаются в ICQ, форуме, или чате;

·         что, как правило, компьютерное общение отличается от обычного по ряду характеристик: «При общении с противоположным полом я веду себя насторожено», «В реальном мире мы связаны рамками приличия и культуры, а в инете существует "некто"», «В чате люди могут спокойно кому-нибудь написать, не зная имени собеседника. К примеру, моей подруге легче общаться в интернете, чем лицо к лицу», «В реальном мире существует некая невидимая стена на начальном этапе общения, в виртуальном мире этого нет», «Человек в непосредственном общении реже откровенно говорит на некоторые темы», «в чате общаться легче, можно приврать, приукрасить», «В инете все более открытые»;

·         указывали на утилитарные цели и возможности этого общения: «Когда я общалась с молодым человеком в интернете, то мы могли обсуждать любые темы, внешность описать не такой, какая она есть, возраст или социальное положение», «Мужчины в чате более искренни, а женщины – могут обсуждать различные вопросы», «Знакомство с дальнейшей влюбленностью, без обмена фото, т. е. не видя друг друга», «Я общалась в chate с человеком, он казался интересным, умным, а когда встретились – это был другой человек», «Иногда переписываясь с кем-то и, решив с ним повстречаться, понимаешь, что при общении, он не так тебе интересен»;

·         акцентировали гендерные моменты этого общения: «Таких много. В основном мужчины привирают про себя, свои достижения и опыт», «Когда-то я общалась в чате с молодым человеком, было очень занимательно, но при встрече я поняла, что никогда не стала бы общаться с ним в жизни», «После общения в инете – я встретилась с парнем лицом к лицу, а он – страшный», «…обмен электронными письмами: женщина находит больше слов для выражения своих мыслей и чувств», «…общалась полгода по ICQ с молодим человеком, было интересно, при встрече – разговаривать не о чем».

Мужчины при ответе на аналогичный вопрос подчеркивали в основном прагматические стороны этого общения: «И-мэйл – я отправляю письмо. И мне приходиться ждать ответа. И так постоянно пишешь и ждешь. Чат – это быстрая передача сообщений, но опять таки мы не можем увидеть эмоции человека!», «…можно нагрубить и ничего не будет», «…при знакомстве каждый из партнеров пытается показать себя хорошо», «…знакомство происходит просто и ненавязчиво», а также некоторые его особенности, вызванные анонимностью коммуникативной среды Интернета: «…лицом к лицу видно, что человек из себя представляет, а через чат – только представление о нем», «…не видно мимики, реакции, жестов партнера». Практически никто из респондентов не смог привести примеры случаев различия в общении между полами на основании своего собственного опыта (именно эта рефлексия вызвала наибольшие трудности как у мужчин, так и у женщин). Очень много информантов – мужчин вообще воздержались от ответа на этот вопрос (25 человек) или не знали, как на него ответить (15 человек), в отличие от респондентов-женщин, где количество «не ответивших» и «не знающих» составило всего 10 человек.

Дополнительно проведенный анализ ответов показал достаточно интересные различия: женщины имеют гораздо больший коммуникативный опыт ситуаций, при которых обычное общение отличается от электронного. Женщины используют в Сети и большее количество коммуникативных сервисов, включая самые новые коммуникативные платформы – блоги и мгновенные мессенджеры.

Предложенная анкета также содержала специальные вопросы по поводу значения невербальных маркеров в коммуникации, и как влияет их отсутствие при общении только с помощью клавиатуры. Проведенный опрос показал, что:

 

 

Влияет

Не влияет

Скорее влияет, чем не влияет

Нет ответа

Женщины

10 человек

11 человек

30 человек

4 анкеты

Мужчины

10 человек

30 человек

8 человек

2 анкеты

 

По данным результатам опроса можно судить, что женщины в отличие от мужчин более склонны считать, что отсутствие невербальных маркеров влияет на общение, что подтверждает результат, полученный Ви при опросе в 1993 году (Wee, 1993). Мужчины более категоричны в своей оценке, и большая часть опрошенных, считает, что не влияет. При этом в онлайне для женщин: «Если болит горло, общаться по инету легче», «…все зависит от собеседника», «…посредством одежды человек подчеркивает свою индивидуальность, а, слыша голос и тембр, можно разобрать подтекст сказанного», «сложнее понять человека, лучше понимаешь, когда видишь человека», «…возможно при встречи я разочаруюсь, а возможно и удивлюсь», «честно говоря, я к этому уже привыкла и не обращаю внимания», «Мне приятнее общаться с человеком, когда я его вижу и слышу» и «…влияет, но не знаю как».

Анализ анкет показал, что очень много ответов в женском массиве касается такой особенности виртуального общение как «достраивание» коммуникативной ситуации в случае отсутствия визуальной информации о партнере, что выразилось в таких репликах, как: «Я создаю мнение о человеке, исходя из его мышления, способа общения», «мое представление о внешности может очень сильно отличаться от реальности», «В воображении складывается свой образ этого человека», «Включается воображение и я сама рисую себе портрет на основе ответов на вопросы», «Мне гораздо интереснее общаться с человеком, когда я его себе представляю», «Все равно как-то его представляем. Но такое восприятие чаще ошибочно», «в этом случае, мы просто начинаем представлять этого человека», «Мы начинаем представлять, как выглядит этот человек», «если всего этого нет, тогда включается наше воображение», «Если все это отсутствует, тогда моментально подключается воображение», «…включается воображение», «Мне кажется, что при отсутствии всех этих вещей даже лучше, т.к. оцениваются личные качества человека», «…я представляю, я рисую человека в своей голове».

Многие информанты – женщины при ответе на этот вопрос подчеркнули, что встроенные программы, позволяющие вставлять в текст графические изображения эмоций (эмотикон и смайлики) компенсируют невербальную составляющую этого общения и способствуют достраиванию коммуникативного образа человека по ту сторону экрана. Иногда, если ожидаемые или воображаемые характеристики человека не соответствуют реальным, многие женщины отмечают, что «…общаешься с человеком по чату, он тебе себя описывает, а потом встречаешься – а он совсем не такой»,  «…не люблю общение, если не видела даже фото человека, не люблю чаты, форумы». Любопытно, что опрошенные респонденты – женщины указывали на особенности в тексте и общении, по которым можно определить пол человека: «…по манере построения предложений и словарному запасу, выбору тем для обсуждения можно определить пол», «Получив электронное письмо можно определить, кто его написал по выбору тем для обсуждения» и «настроение человека передается в напечатанном им тексте». Интересно, что среди женских реплик встретился даже такой комментарий, как: «У женщин определенный стиль общения, они мягче в общении».

Изучение массива анкет, полученных от мужчин-информантов, показало, что для мужчин отсутствие паравербального элемента в компьютерном общении не влияет на восприятие собеседника, а возможность использовать эмотикон и определенный стиль речи облегчают коммуникативный процесс в Сети.

При просьбе привести примеры из собственного коммуникативного опыта, когда отсутствуют маркеры пола – одежда, тембр голоса, интонация и т.д., – как мужчины, так и женщины затруднились с ответом. Именно по этой позиции в анкете было получено и самое большое количество пропущенных ответов, однако практически все опрошенные допускали, что такая ситуация может возникнуть при общении с помощью любого коммуникативного сервиса – форума, чата, мгновенного мессенджера, электронной почты и «…всего Интернета».

Отвечая же на вопрос о примерах из своего собственного опыта, когда общение с мужчиной в Сети осуществлялось по-другому, чем с женщиной, большинство опрошенных женщин не ответило на этот вопрос вообще (20 человек) или ответило, что такой ситуации у них не возникало (14 человек). Оставшиеся указали, что в основном это происходило в чате или с помощью электронной почты. Среди гендерных характеристик этого общения информантки в анкетах указывали такие его мотивы и особенности: «…при общении с мужчиной я пытаюсь узнать мнение с мужской точки зрения на поведение женщин», «…если я хочу от него помощи либо отношений», «Я не скажу мужчине многое из того, что я могла бы сказать женщине», «…при общении с мужчиной я более скрыта в некоторых аспектах», «…с мужчиной не поговоришь о том, в чем ты идешь на праздник и не можешь выбрать платье и макияж», «…по 'имейлу', но там хоть фотографии есть», «…было наоборот, со мной стали по-другому общаться, когда узнали, что я девушка. Более сдержано», «…электронная почта: для писем подруге не нужно тщательно подбирать слова» и «…со всеми общаюсь одинаково, главное чтоб было интересно».

На аналогичный вопрос мужчины также затруднялись с ответами по поводу описания своего собственного коммуникативного опыта: было получено 20 отказов, и 10 информантов указали на отсутствие такого опыта вовсе. Среди характеристик общения с мужчинами в Интернете информанты-мужчины привели в анкетах такие характеристики: «С мужчиной обычно идет более 'сухой' разговор, более серьезный и погрубее, ну а с женщиной совсем наоборот, ибо Я мужчина!», «…можно матом! Мужик поймет», «Незнакомый мужчина представляется мне как потенциальный партнер, а девушка-подруга» и «…у мужчин совсем другие взгляды на все». При этом опыт такого общения для мужчин обычно «реализуется» посредством чатов.

Хочется заметить, что все вопросы, связанные с рефлексией своего собственного коммуникативного опыта, вызывали большие затруднения, которые могут объясняться рядом факторов: отсутствие желания делиться своим опытом, трудностью описания этого опыта, непониманием вопроса и прочее, однако эта тема требует дальнейшего изучения.

На вопрос о том, общаются ли женщины в Интернете иначе, чем мужчины, женщины в основном ответили утвердительно. При этом они считают, что женщины «… ведут себя более интенсивно, БОЛЕЕ разговорчиво», «Женщины любят говорить быстро и долго, но не все умеют быстро печатать», «Женщины общаются иначе в инете, они более раскованы», «Женщины в Интернете общаются более раскрепощено, не стесняясь своей внешности, статуса», «более интенсивно, они больше раскрываются», «В виртуальном мире я веду себя более открыто», «…иначе, поскольку можно не волноваться по поводу внешнего вида», «Да, т.к. мы можем раскрепоститься, не переживать за свой внешний вид», «При общении лицом к лицу мы 40% нашего внимания уделяем внешнему виду, тембру голоса», «Нет, зависит от женщины», «Ну да, люди общаясь в Интернете, раскрывают себя сильнее и без страха», «Я считаю, что иначе общаются не только женщины, но и мужчины тоже» и «Все зависит от ситуации и от человека, а не от пола». По полученным ответам становится понятным тот факт, что в Сети общение более свободно и открыто: люди общаясь, чувствуют себя более свободно, при этом никого не беспокоит внешний вид коммуникантов. При анализе ответов также обращает на себя внимание их противоречивость, связанная с оценкой степени интенсивности этого общения: было получено практически одинаковое количество противоположных точек зрения: от более до менее интенсивно.

С точки зрения как мужчин, так и женщин, женщины в оффлайне и онлайне общаются по-разному, однако ситуаций, связанных с личным опытом, практически у всех опрошенных информантов не было. По мнению мужчин, в Сети в общении также «много вольностей», женщины «Более раскованны и более кокетливы, лицом к лицу многое можно не сказать. Написать можно все», «Да, раскованней и уверенней», «Да в Интернете она ведет более интенсивно», «Да – более открыто» и «Они не обязаны, что-то доказывать, если это проверить невозможно».

Женщины при опросе тоже подтвердили, что различие между женским общением в реальной и виртуальной жизни существует. В Интернете женщины ведут себя более свободно и откровенно, они менее стеснительны. Среди массива женских ответов встретились также такие описания различий в женском виртуальном общении как: «e-mail. в жизни мы обсудили бы больше тем за одну встречу, и реакция на сообщение была бы другой», «можно приукрасить свою внешность, или более детально обдумать ответ на вопрос», «Я сама пример этому. Могу так общаться, как не делаю этого в реальной жизни», «Моя подруга, общаясь в чате выбирает мужскую компанию, в жизни она скромная и стеснительная девушка» и «Подруга, очень скромный человек, в живую никак не удавалось познакомиться, в Интернете познакомилась и вышла замуж». Приведенные примеры свидетельствуют о том, что в Сети происходит снятие социальных барьеров и запретов, что приводит к определенному раскрепощению языковой личности, а иногда к чисто практическим результатам этого общения, например: «Можно выйти замуж («при этом в реале, а не в виртуале)».

При ответе на вопрос о знании половой принадлежности своего партнера по общению были получены такие результаты:

 

Ответы

«Да»

«Нет»

«Не всегда, иногда, когда как»

Нет ответов

Женщины

20

13

8

14

Мужчины

16

10

10

14

 

Как видно по приведенным результатам, обычно коммуниканты чаще знают о поле своего собеседника в Сети, чем не знают. Существенных количественных различий между мужскими и женскими ответами здесь не наблюдалось. Интересно, что некоторые респонденты сами поясняли, по каким признакам они определяют пол, если о нём не осведомлены заранее. Женщины уточнили это таким образом: «Да. Это можно определить по лексике, по постановке вопроса и ответам», «Обычно да, ведь стиль общения отличается», «Не всегда, многие используют неопределенные ник – имена», «Обычно информируют сразу, после первых написанных строк», «Иногда это определить очень трудно, поскольку женщина может общаться под мужским ником» и «хочется верить. Но очень большая вероятность, что человек врет».

Информанты – мужчины практически не уточняли те особенности коммуникативного стиля в сети, по которым они могут определять различия, за исключением нескольких реплик: «Если обращать внимание на то, в каком роде, женском или мужском он себя представляет» и «Безусловно, иначе я не могу общаться».

Обработанные ответы на вопрос «Вы общаетесь с мужчиной по-другому, чем с женщиной?» показали следующую картину:

 

Ответы

«Да»

«Нет»

«Не всегда, иногда, когда как»

Нет ответов

Женщины

24

20

11

-

Мужчины

45

5

-

-

 

Во-первых, все информанты, участвующие в опросе, ответили на этот вопрос. Анализ мужских и женских ответов показал значительные гендерные особенности в общении с мужчиной и женщиной. Мужчины более категоричны в своих ответах, и для большинства это общение однозначно отличается. «Вероятностных» ответов типа: «иногда», «да, но…», «немного» и прочее среди мужской выборки не было вообще в отличие от женской, где примерно четверть опрошенных женщин с достаточной долей вероятности выразила своё мнение по этому поводу. При этом женщины давали больше поясняющих реплик, уточняя причины этих особенностей: «Да, но иногда бывают исключения при общении с мужчинами», «Нет, все зависит от собеседника», «Да, общаясь с противоположенным полом, всегда присутствует элемент флирта», «…смотря о чем и смотря, кто он», «Да конечно, с женщиной одни темы для общения», «…если, это друг, то нет», «на начальной стадии переписки не выделяю никого, в дальнейшем отношение может измениться», «смотря в какой ситуации, если мужчина – друг, тогда, как с женщиной», «Это зависит от характера человека и его отношения ко мне», «…смотря в каких вопросах», «…когда как, все зависит от темы общения», «в общем, манера и стиль общения одинаковы». По приведенным ответам становится понятно, что при общении для женщин актуальны тема общения и личностные характеристики коммуникативного партнера. При ответе на аналогичный вопрос, мужчины были достаточно лаконичны и отвечали однозначно «да» или «нет», не уточняя параметры этих отличий.

Анализ анкет также показал, что при ответе на вопрос «Какую роль играет знание о поле для Вашего представления и поведения во время электронного общения? (Укажите одну цифру от 1 до 5, полагая, что 1 – пол не оказывает никакого влияния и 5 – пол очень важен)» в женском массиве средний результат был равен 3.16, а для мужчин – 3.89, т.е. информация о половой принадлежности собеседника в Интернете для женщин не столь значима.

При ответе на вопрос, насколько пол важен при восприятии людей в Сети, средний результат по женскому массиву был равен – 2.9, а мужскому – 3.41, т.е. опять знание о поле при восприятии людей даже в Интернете для мужчин более значимо, что также совпало с результатом, полученным Ви в 1993 году (Wee, 1993).

Последний вопрос в предложенной анкете касался того, как восприятие пола при общении в Интернете (на собственном опыте) отличается от восприятия пола при непосредственном общении. Результаты обработки анкет показали такую картину:

 

Ответы

«Да»

«Нет»

«Не всегда, иногда, когда как»

Нет ответов

Женщины

10

23

-

12

Мужчины

15

25

-

10

 

По приведенной таблице можно сделать предположительный вывод, что как для мужчин, так и для женщин восприятие пола «в реале» и «виртуале» больше не отличается, чем отличается, хотя достаточно большое количество информантов затруднилось на него ответить или не поняло этот вопрос. Женщины более детально, чем мужчины указывают на отличия в этом восприятии: «При общении в интерене я не могу наблюдать мимики, хотя иногда это является позитивом», «При личном общении можно понять какие темы нельзя поднимать», «При непосредственном общении на меня сразу влияет внешность человека», «…общение лицом к лицу – плодотворнее, правдивее, натуральнее», «В виртуальном мире я не вижу своего собеседника, я могу представиться кем угодно», «Мы 40% нашего внимания уделяем не общению непосредственно, а отвлекаемся на внешний вид человека, его тембр голоса», «При общении в интернете вся концентрация и внимание только на теме разговора», «В нете можно расслабиться и не переживать по поводу своего имиджа», «Когда общаешься в интернете, представляешь себе идеального человека», «Бывает так, что в обычной жизни никогда бы не обратил внимания на человека, сидящего рядом», «Я вижу мимику лица и могу определить говорю ли я то, что нужно», «отличается, воспринимаешь человека не совсем адекватно».

Среди мужских реплик встретилась только три пояснения различий в восприятии пола человека в офф- и онлайне: «Даже если я получу фото от женщины с которой я общаюсь, то все равно я не смогу услышать ее голос, увидеть манеры поведения и т.д. поэтому восприятие намного сильно отличается!», «…больше лжи» и «…общение идет более расслаблено и откровенно». По приведенным репликам становится понятно, что информанты или не до конца поняли вопрос, или вместо вопроса о различиях в восприятии, отвечали на вопрос о различиях в общении.

Выводы. Прежде всего, проведенный опрос показал, что восприятие и осознание гендерных особенностей компьютерных коммуникаций происходит не только на уровне академического дискурса, но и обыденного сознания, и эти различия осознаются самими коммуникантами на уровне их повседневных практик общения в Сети, что может быть в дальнейшем использовано при организации учебного процесса посредством интернет-технологий:

·         При разработке методики преподавания через Сеть необходимо обратить внимание на отсутствие эмоционального и визуального контакта и разработать средства компенсации «потери» этого вида информации (например, введение большего количества видеоконференций или проведение специального тренинга об особенностях использования паравербальных средств в коммуникативном пространстве Сети).

·         Было бы целесообразно провести гиперссылки из электронных курсов, по которым идет обучение в Интернете, на источники в самом Интернете, посвященные вопросу компенсации эмоциональной стороны речи и правил сетевого речевого поведения.

·         Требуется особая подготовка тьюторов – преподавателей, ведущих обучение через сеть Интернет – в области особенностей функционирования языка в Интернете и протекания коммуникативных процессов в целом для поддержания уровня постоянной интерактивности и эффективного взаимодействия с виртуальной аудиторией.

·         При обучении через Сеть достаточно эффективно было бы использование нескольких коммуникативных платформ для онлайновой методической поддержки виртуального класса – ведение классного живого журнала, организация общения через мгновенный мессенджер или чат с тьютором курса на регулярной основе, а также презентации проектных студенческих работ через форум в Интернете.

·         На регулярной основе организовывать в Интернете консультационные площадки – виртуальные преподавательские – для информационной и методической поддержки этого вида обучения. И это только начало. Однако особо хочется оговорить, что в век высоких технологий постепенно все участники образовательного процесса (от Министерства образования до рядового преподавателя вуза) должны осознать, что реальное образование в этом веке немыслимо без его виртуального компонента.

Наиболее адекватный подход к изучению гендерных особенностей интернет-коммуникаций может быть осуществлен в рамках теории речевого сообщества, которая позволяет через определенную микро-ситуацию выйти на макро контекст и посмотреть (с помощью достаточно ограниченного исследовательского аппарата и ресурса) на общие принципы в организации коммуникативного пространства Интернета и особенности его функционирования, т. к. базовые идеи этой теории – воспроизводимость и регулярная повторяемость определенного коммуникативного «контекста» в сходных ситуациях через определенный момент времени, позволяет четко зафиксировать и проинтерпретировать гендерные особенности социальных (включая и речевые) практик глобально в масштабах всего сетевого пространства. Высказанное суждение подкрепляет результат сравнения описываемого здесь эксперимента с экспериментом Г. Ви (Wee, 1993). Результаты моего исследования практически совпали с результатами экспериментов Глэдис Ви, которые были получены более чем десять лет назад в рамках другого социального дискурса и языкового сегмента – однако основные гендерные особенности повторились. Такая повторяемость результата через столь продолжительный период времени свидетельствует не только об эффективности использования теории речевых практик при интерпретации гендерного вербального материала, но также показывает необходимость разработки гендерно чувствительных методик в образовании, учитывающих все многообразие новых социальных практик и ценностных ориентаций, вырабатываемых и поддерживаемых обществом: любой образовательный процесс, включая и процесс, протекающий или реализуемый посредством Интернета, должен содержать «гендерно-чувствительные» элементы как при его организации, так и при разработке методических материалов и методик преподавания конкретных дисциплин в дистанционном формате.

Литература

[Аладышкина А.С., 2006] Аладышкина А. С. Современное Интернет-сообщество: социально-стратификационный анализ. – Дисс. канд. социол. наук. – Нижний Новгород, 2006. – 139с.

[Ализар А., 2004] Ализар А. Интернет в России. Взят рубеж в 15 %. [Электронный документ] // Вебпланета. Ежедневный электронный журнал, 5 октября. (http://www.webplanet.ru/news/internet/2004/10/5/internet.html). Проверено 10.03.2008.

[Анисимова Е.Е., 2003] Анисимова Е.Е. Лингвистика текста и межкультурная коммуникация на материале креолизованных текстов. – М.: Издательский центр «Академия», 2003. – 128с.

[Арестова О. Н., Войскунский А. Е., 2000] Арестова О. Н., Войскунский А. Е. Гендерные аспекты деятельности в Интернете // Гуманитарные исследования в Интернете. – М.: Владос, 2000.. – С. 290-313.

[Архипова Л., 2003] Архипова Л. Образ женщины в виртуальной реальности. Доклад [Электронный документ] // Российская сеть информационного общества. 2003. (http://www.isn.ru/info/seminar-doc/gender.doc). Проверено 10.03.2008.

[Атабекова А.А., 2003] Атабекова А.А. Лингвистический дизайн WEB-страниц (сопоставительный анализ языкового оформления англо- и русскоязычных WEB-страниц). – М.: Изд-во РУДН, 2003. – 202с.

[Бергельсон М.Б., 1999] Бергельсон М.Б. Языковые аспекты виртуальной коммуникации, 1999 [Электронный документ]: (http://www.rik.ru/vculture/seminar/index.html). Проверено 10.03.2008.

[Блогосфера, 2006] Блогосфера российского Интернета. 2006. [Электронный документ] (http://download.yandex.ru/company/yandex_on_blogosphere_autumn_2006.pdf.) Проверено 10.03.2008.

[Бондаренко С.В., 2004] Бондаренко С. В. Социальная структура виртуальных сетевых сообществ. – Дисс. докт. социол. наук. – Ростов-на-Дону, 2004. – 399с.

[Войскунский А. Е.] Войскунский А. Е. Развитие речевого общения как результат применения Интернета. [Электронный документ] (http://www.psynet.by.ru/index.html). Проверено 10.03.2008.

[Галичкина Е. Н., 2001] Галичкина Е. Н. Специфика компьютерного дискурса на английском и русском языках. – Дис. ... канд. филол. наук. – Астрахань, 2001. – 131с.

[Гендерное, 2002а] Гендерное образование в системе средней и высшей школы: состояние и перспективы: Материалы международной научной конференции, Иваново, 25-26 июня 2002г. – Иваново: Изд-во Иван. гос. ун-та, 2002. – 236с.

[Гендерное, 2002б] Гендерное образование в средней школе: российский и канадский опыт. Учебно-методические материалы. – Иваново: Изд-во Иван. гос. ун-та, 2002. – 192с.

[Гендерное, 2003] Гендерные исследования и образование в системе высшей школы: состояние и перспективы: Материалы международной научно-практической конференции, Иваново, 24-25 июня 2003г. – Иваново: Изд-во Иван. гос. ун-та, 2003. – 313с.

[Гендерная, 2005] Гендерная экспертиза учебников для высшей школы. / Под ред. О. А. Ворониной. – М.: РОО МЦГИ – ООО «Солтэкс», 2005. – 260с.

[Горный Е., 2004] Горный Е. Онтология виртуальной личности. 2004. [Электронный документ]: (http://www.zhurnal.ru/staff/gorny/texts/ovr.html). Проверено 10.02.2008.

[Горошко Е. И., 2004] Горошко Е. И. Гендерные особенности русскоязычного Интернета // Наукові записки Луганського національного університету. Вип.5, Т.3 Серія “Філологічні науки”: Зб. наук. праць [Поліетнічне середовище: культура, політика, освіта]/ Луган. Нац. Пед. Ун-т ім. Тараса Шевченка. – Луганськ: Альма-матер, 2004. – С.8-30.

[Горошко Е. И., 2005] Горошко Е. И. 2005. Электронная коммуникация (постановка проблемы) // Вестник Воронежского Государственного Университета. Серия: «Филология, Журналистика», Воронеж, вып. 1. – С.82-90

[Горошко Е. И., 2007a] Горошко Е. И. Лингвистика Интернета: формирование дисциплинарной парадигмы // Жанры и типы текста в научном и медийном дискурсе. – Орел: Картуш. – 2007а. – вып. 5. – С.223-237.

[Горошко Е. И., 2007б] Горошко Е. И. Теоретический анализ Интернет-жанров // Жанры речи. Выпуск 5 «Жанр и культура», Саратов: Издательский центр «Наука», 2007б. – С.370-389.

[Горошко Е. И., 2007в] Горошко Е. И. Блогосфера Уанета // Вісник національного університету ім. В.Н. Каразіна, Серія «Соціологія», 2007в. – №761. – С.53-62.

[Донскова О. А., 2004] Донскова О. А. Тенденции становления паравербальной графемики в системе интернет. – 2004. [Электронный документ] (http://pn.pglu.ru/index). Проверено 11.01.2008.

[Жичкина А. Е., 2001] Жичкина А. Е. Взаимосвязь идентичности и поведения в Интернете пользователей юношеского возраста. Автореф. дисс. канд. психол. наук. – М., 2001 – 24с.

[Ильин Е. П., 2002] Ильин Е. П. 2002. Дифференциальная психология мужчины и женщины. – СПб.: Питер. – 544c.

[Компанцева Л. Ф., 2004] Компанцева Л. Ф. Гендерные основы Интернет – коммуникации в постсоветском пространстве. – Луганск: Альма-матер, 2004. – 404c.

[Кондрашов П. Е., 2004] Кондрашов П. Е. Компьютерный дискурс: социолингвистический аспект: Дисс. канд. филол. наук. – Краснодар, 2004. –145с.

[Костикова И. В., 2003] Костикова И. В. Из опыта работы над созданием и чтением гендерных курсов в МГУ им. М. В. Ломоносова // Общество и гендер: Материалы Летней шк. В г. Рязани, 1–12 июля 2003. – Рязань: Поверенный, 2003. – С.300-314.

[Лихобабин М. Ю., 2006] Лихобабин М. Ю. Гендерные детерминанты информационного общества. – Автореф. дисс. канд. философ. наук. – Ростов-на-Дону, 2006. – 26с.

[Лотман М. Ю., 1992] Лотман М. Ю. Культура и взрыв. – М.: Академия,1992. – 234с.

[Лутовинова О. В., 2006] Лутовинова О. В. Лингвокультурный типаж «хакер» // Политическая лингвистика, 2006. – Вып. 20. – Екатеринбург. – С.170-174.

[Майерс Д., 2002] Майерс Д. Социальная психология. – СПб.: Прайм-Еврознак, 2002. – 152с.

[Малышева М. М., 2001] Малышева М. М. Анализ качественных данных в гендерных исследованиях // Гендерный калейдоскоп. – М.: Academia, 2001. – С.146-168.

[Митина О. В., Войскунский А. Е., 2005] Митина О. В., Войскунский А. Е. Интернет в гендерном измерении // Введение в гендерные исследования. – М.: Аспект-Пресс, 2005. – С.204-225.

[Нестеров В. Ю., 2002.] Нестеров В. Ю. 2002. Что выплавляют из тонн словесной руды, или попытка реабилитация чатов. [Электронный документ]:  (http://www.flogiston.ru/projects/articles/chat.shtml). Проверено 30.03.2008.

[Опросы, 2008] Опросы "Интернет в России / Россия в Интернете". – Выпуск 22. – Зима 2008. – [Электронный документ]: (http://bd.fom.ru/report/map/bntergum07/internet/internet0801/int0801). Проверено 09.03.2008.

[Остапенко И. А., 2004] Остапенко И. А. Гендерная идентичность и самопрезентация в Интернет-коммуникации. – Дисс. канд. философ. наук. – Ростов-на-Дону, 2004. – 138с.

[Пути, 2000] Пути и перспективы интеграции гендерных методов в преподавание социально-гуманитарных дисциплин: Материалы научной конференции, Тверь, 2-4 июня 2000 года. – Тверь: Тверской центр женской истории и гендерных исследований, 2000. – 108с.

[Путилова Е. А., 2004] Путилова Е. А. Интернет как фактор формирования информационного общества. – Дисс. канд социол. наук. – Тюмень, 2004. – 174с.

[Розина И. Н., 2003] Розина И. Н. Интернет-сообщество специалистов в области коммуникации // Новые информационные технологии в социальных и гуманитарных практиках. – М.: Логос, 2003. – С.393-407.

[Саєнко О. М., 2007] Саєнко О. М. 2007. Комунікативні характеристики німецькомовних текстів електронного жанру «Профіль компанії». – Автореф. дисс. канд. филол. наук. – Харьков. – 22с.

[Смирнов А. В., 2006] Смирнов А. В. Взаимодействие учителя с учащимися на уроках: гендерный аспект // Российское общество: гендерное измерение: Сб. науч. Ст. – Иваново: Изд-во Иван. гос. ун-та, 2006. – С.292-308.

[Смирнов Ф. Е., 2004] Смирнов Ф. Е. Национально-культурные особенности электронной коммуникации на английском и русском языках. – Дисс. канд. филол. наук. – Ярославль, 2004. – 214с.

[Трофимова Г. Н., 2005] Трофимова Г. Н. 2005. Языковой вкус интернет-эпохи в России: Функционирование русского языка в Интернет (концептуально-сущностные доминанты). – М.: Изд-во РУДН. – 345с.

[Штылева Л.В., 2006] Штылева Л.В. Полоролевой и гендерный подходы в образовании: сходства и различия // // Российское общество: гендерное измерение: Сб. науч. Ст. – Иваново: Изд-во Иван. гос. ун-та, 2006. – С.277-291.

[Bender, T., 2003] Bender, T. Discussion-based Online Teaching to Enhance Student Learning: Theory, Practice and Assessment. – Virginia: Library of Congress, 2003.

[Bernt, F. L., Bugbee, A., 2002] Bernt, F. L., Bugbee, A. C. Study Practices and Attitudes related to Academic Success in a Distance Learning Program // Distance Education. – 2002. – 14(1). – P.129-155.

[Blum, K. D., 1999] Blum, K. D. Gender Differences in Asynchronous Learning in Higher Education: Learning Styles, Participation Barriers and Communication Patterns // JALN – 1999. – 3 (1). http://www.alnresearch.org/Data_Files/articles/full_text/blum.htm.

[Bridging, 2004] Bridging the Gender Digital Divide: A Regional Report on Gender and Information and Communication Technologies (ICT) in Central and Eastern Europe and the Commonwealth of Independent States (CIS). – 2004. – Available at: http://web.undp.sk/uploads/Gender%20and%20ICT%20reg_rep_eng.pdf.

[Brown, N. J., 1998] Brown, N. J. Women gender switching on the Internet: a comparison of gendered communication style, PhD Thesis, Bowling Green State University, 1998.

[Burge, E., Lenskyj, H., 1990] Burge, E., Lenskyj, H. Women Studying in Distance Education: A Case Study // The American Journal of Distance Education. – 1990. – 4 (2). – P.15-34.

[Butler, J., 1990] Butler, J. Gender Trouble: Feminism and Subversion of Identity. – New York: Routledge, 1990.

[Chattong, J., 2004] Chattong, J. Gender Patterns in the Computer-Mediated Environment, MA Thesis, Fullerton: California State University, 2004.

[Crystal, D., 2001] Crystal, D. Language and the Internet. – Cambridge: Cambridge University Press, 2001.

[Crystal, D., 2004] Crystal, D. The Language Revolution. – Cambridge: Polity Press, 2004.

[Duguid, P., 2005] Duguid, P. “The Art of Knowing”: Social and Tacit Dimensions of Knowledge and the Limits of the Community of Practice. The Information Society. – 2005. – 21. – P.109-118.

[Eckert, P., McConnel-Ginet, S., 1992] Eckert, P., McConnel-Ginet, S. Language and Gender. – Cambridge: Cambridge University Press, 1992.

[Freeman, R.. McElhinny, B., 1996] Freeman, R., McElhinny, B. Language and Gender. In Sociolinguistics and Language Teaching. (Ed. S. L. McKay, N. H. Hornberger). – Cambridge: Cambridge University Press, 1996. – P.218-279.

[Gibson, R., 1998] Gibson, R. Distance Learners in Higher Education: Institutional Responses for Quality Outcomes. – Madison, Wisconsin: Atwood Publishing, 1998.

[Goh, D., et al., 2007] Goh, D., Ogan, C., Ahuja, M., Herring, S. C. and Robinson, J. C. Being the same isn't enough: Impact of male and female mentors on computer self-efficacy of college students in IT-related fields // Journal of Educational Computing Research. – 2007. – 27(1). Preprint: http://ella.slis.indiana.edu/~herring/goh.pdf .

[Goroshko, O. Ig., 2004] Goroshko, O. Ig. Gender Aspects in Learning by Distance versus Traditional in English for Special Purposes // Вісник національного університету ім. В. Каразіна, серія «Філологія». – 2004. – 635. – P.27-33.

[Goroshko, O. Ig., 2006] Goroshko O. Ig. Netting Gender // Henrike Schmidt, Katy Teubener, Natalja Konradova (Eds.): Control + Shift. Public and Private Usages of the Russian Internet, Norderstedt, Germany, 2006. – P.106-119.

[Goroshko, O. Ig., 2008] Goroshko O. Ig. Virtual Political Office where Culture and Gender Meet // The Handbook of Research on Virtual Workplaces and the New Nature of Business Practices, Idea Group Inc., USA. – 2008. – P.636-662.

[Herring, S. C., 2000] Herring, S. C. Gender differences in CMC: Findings and implications // Computer Professionals for Social Responsibility Journal/ – 2000. – 18 (1). http://www.cpsr.org/issues/womenintech/herring/.

[Herring, S. C., 2003] Herring, S. C. Gender and Power in On-line Communication // The Handbook of Language and Gender Research, London: Blackwell Publishing, 2003.

[Herring, S. C., et al., 2006a] Herring, S. C., Ogan, C., Ahuja, M., and Robinson, J. C. Gender and the culture of computing in applied IT education // E. Trauth (Ed.), Encyclopedia of Gender and Information Technology. Hershey, PA: Information Science Publishing. – (2006а). – Preprint: Available at: http://ella.slis.indiana.edu/~herring/gite.pdf.

[Herring, S. C., 2006b] Herring, S. C., Ahuja, M., Ogan, C., and Robinson, J. C. Gender and career choice determinants in information systems professionals: A comparison with computer science // F. Niederman and T. Farrat (Eds.), IT Workers: Human Capital Issues in a Knowledge-Based Environment. – Greenwich, CT: Information Age Publishing. – (2006в). – Preprint: Available at: http://ella.slis.indiana.edu/~herring/ahuja.2006.pdf.

[Herring, S. C., 2008a] Herring, S. (In press, 2008). Language and the Internet. In: W. Donsbach (Ed.), International Encyclopedia of Communication. Blackwell Publishers. Preprint: – P. 279-304. Available at: http://ella.slis.indiana.edu/~herring/lg.inet.pdf.

[Herring, S. C., 2008b] Herring, S. C., & Marken, J. (In press, 2008). Implications of gender consciousness for students in information technology. Women's Studies. Preprint: Available at: http://ella.slis.indiana.edu/~herring/ws.pdf.

[Hills, M., 2001] Hills, M. You Are What You Type: Language and Gender Deception on the Internet. BA with Honors Thesis, New York: SUNY University, 2001.

[Holmes, J., Meyerhoff, M., 1999] Holmes, J., Meyerhoff, M. The Community of Practice: Theories and Methodologies in Language and Gender Research // Language in Society. – 1999. – 28. – P.105-138.

[Hunsinger, J., 2005] Hunsinger, J. Toward a Trandisciplinary Internet Research // The Information Society. – 2005. – 21. – P. 277-279.

[Internet, 2007] Internet Usage Statistics – The Big Picture. 2007 // Internet World stats. – Available at: http://www.internetworldstats.com/stats.htm.

[Katz, J. E., Rice, R. E., 2002] Katz, J. E., Rice, R. E. Social Consequences of Internet Use. – London: The Mitt Press, 2002. – 459p.

[Kirkup, G., 1995a] Kirkup, G. Gender issues and learning technologies // British Journal of Educational Technology. – 1995. – 26(3). – P.218-219.

[Kirkup, G., 1995b] Kirkup, G. The Importance of Gender as a Category in Open and Distance Learning. Paper presented at the conference Putting the Leaner first: Learner-centered Approaches in open and distance learning. Cambridge, UK, 1995.

[Kirkup, G., Li, N., 2008] Kirkup, G., Li, N. University students’ use of the Internet in China and the UK: culture and gender differences, 2008 (in press).

[Morahan-Martin, J., 1998a] Morahan-Martin, J. The gender gap in Internet use: why men use the Internet more than women – a literature review // CyberPsychology & Behavior. – 1998a. – 1(1). – P.3-10.

[Morahan-Martin, J., 1998b] Morahan-Martin, J. Males, Females, and the Internet // In Gackenbach, J (ed.) Psychology and the Internet: intrapersonal, interpersonal, and transpersonal implications. – San Diego: Academic Press, 1998b. – P.169-191.

[Morahan-Martin, J., 1999] Morahan-Martin, J. Women and Internet: promise and perils // CyberPsychology & Behavior. 1999. – 3(5). – P.683-696.

[Nowson, S., 2006] Nowson, S. The Language of Weblogs: A study of genre and individual differences. PhD Thesis (Unpublished manuscript), University of Edinburgh, 2006 – 279p.

[Gender, 1999] Gender Gap has Almost Disappeared in USA, NUA Report 1999. Available at: http://www.nua.ie/surveys/index.cgi?f=VS&art_id=905355546&rel=true.

[Palomares, N. A., 2004] Palomares, N. A. Gender Schematicity, Gender Identity Salience, and Gender-Linked Language Use // Human Communication Research. – 2004. – 30(4). – P.224-256.

[Ono, H., Zavodny, M., 2003] Ono, H., Zavodny, M. Gender and the Internet // Social Science Quarterly. – 2003. – 84(1). – P.111-121.

[Paolillo, Jh., 1999] Paolillo, Jh. 1999. The Virtual Speech Community: Social Network and Language Variation on IRC // Journal of Computer-Mediated Communication. – 3(1).

[Prino, N., 2003] Prino, N. 2003. Gender digital divide. Gender Issues in Information Society. – Paris, France: United Nations Educational, Scientific and Cultural Organization (UNESCO).

[Scragg, G., Smith, J,& Geneseo, S., 1998] Scragg, G., Smith, J,& Geneseo, S. A Study of Barriers to Women in Undergraduate Computer Science // SIGSCE 98. – Atlanta GA, USA. – P.82-86.

[Sensales, G., & Greenfield, P., 1995] Sensales, G., & Greenfield, P. M. Attitudes toward computers, science, and technology: a cross-cultural comparison between students in Rome and Los Angeles // Journal of Cross-cultural Psychology. – 1995. – 26(3). – P.229-242.

[Shashaani, L., 1993] Shashaani, L. Gender-based differences in attitudes toward computers // Computers & Education. – 1993. – 20. – P.169-181.

[Sherman, et al., 1993] Sherman, R.C., End, C., & Kraan, E. et al. The Internet gender gap among college students: forgotten but not gone? // CyberPsychology & Behavior. – 1993. – 3(5). – P.885 - 899.

[Slater, D., 2002] Slater, D. Social Relationships and Identity Online and Offline // Handbook of New Media: Social Shaping and Consequences of ICTs. – London: Sage Publicatios, 2002. – P.533 – 545.

[Soukup, Ch., 1999] Soukup, Ch. The Gendered Interaction Patterns of Computer-mediated Chatrooms: A Critical Ethnographic Study // The Information Society. 1999. – 15. – P.109-118.

[Statham, A., 1991] Statham, A., Richardson L., Cook J. Gender and University Teaching: A Negotiated Difference. – New York: State University of New York Press, 1991.

[Swann, J., 1994] Swann, J. Girls, Boys and Language. – Oxford: Basil Blackwell, 1993.

[Tannen, D., 1994] Tannen, D. Gender Gap in Cyberspace // Newsweek. – 1994. – 123 (20).

[Teo, T. S .H., & Lim, V. K. G., 2000] Teo, T. S .H., & Lim, V. K. G. Gender differences in Internet usage and task preferences // Behavior & Information Technology. – 2000. – 19(4). – P.283-295.

[Teo, T. S. H., 1998] Teo, T. S. H. Differential effects of occupation on Internet usage // Internet Research: Electronic Networking Applications and Policy. – 1998. – 8(2). – P.156-165.

[Turkle, Sh., 1995] Turkle, Sh. Life on the Screen: Identity in the Age of the Internet. – London: Simon & Schuster, 1995.

[Wallace, P., 1999] Wallace, P. The Psychology of the Internet. – Cambridge: Cambridge University Press, 1999. – P.208-232.

[We, G., 1993] We, G. 1993. Cross-Gender Communication in Cyberspace. Available at: http://cpsr.org/cpsr/gender/we_cross_gender.

[Weil, M. M., Rosen, L. D., 1995] Weil, M. M., Rosen, L. D. The psychological impact of technology from global perspective: a study of technological sophistication and technophobia in university students from twenty-three countries // Computers in Human Behavior. – 1995. – 11(1). – P.95-133.

[Weiser, E. B., 2000] Weiser, E. B. Gender differences in Internet use patterns and Internet application preferences: a two-sample comparison // Cyber Psychology & Behavior. – 2000. – 3(2): P.167-177.